держать ключи на весу, она раздумывала, радоваться ли ей его уходу или огорчаться. Но сейчас она не могла ответить на этот вопрос.

4

4 мая 1854 года
Сегодня я отправилась за покупками — хотела купить ткань для кухонных полотенец, про которую мне рассказывала кузина Лилит. Она нашла ее в магазине у Фортнума и Мейсона во время своего последнего путешествия в Европу. Ничего особенного, но пока что Гилберт разрешил мне купить лишь это.
Отправляясь утром к столяру-краснодеревщику, он порекомендовал мне выбрать ткань в светло-серую полоску. Я заказала двенадцать дюжин в ярко-голубую клетку и ужасно боюсь, что они ему не понравятся.
А потом я попала под дождь.
До чего же просто писать об этом, но как же я была смущена, если не сказать взволнована (хотя сие состояние и вовсе не пристало замужней даме двадцати шести лет от роду)!

Вайолетт бродила по бакалейным лавкам Фортнума и Мейсона. Она то присматривалась к корзинкам для пикников, то разглядывала полки со специями или чаем, но от помощи приказчиков решительно отказывалась. Ей хотелось бы купить немного вина и сыра, или пирожных, или коробочку печенья, однако она знала, что мужу это не понравится. Гилберт был крайне щепетилен во всем, что касалось манер, — мысль о том, что прислуга в отеле может подумать, будто они из экономии питаются в номере, привела бы его в ужас. Они остановились в отеле Брауна, гостинице, открытой несколько лет назад бывшим лакеем лорда Байрона. Этот факт должен был вызывать у постояльцев дополнительный интерес, но Вайолетт заведение казалось старомодным, не более того.
На улицах Вайолетт без сопровождения чувствовала себя несколько неловко. Термина, старая негритянка, которая в Новом Орлеане следовала за ней повсюду, слегла, подхватив из-за английской погоды насморк. Хотя большинство встреченных Вайолетт женщин шли либо парами, либо в сопровождении мужчин, некоторые приличного вида дамы были сами по себе, и Вайолетт могла не бояться, что ведет себя неподобающе. Кроме того, она поняла, что прогулки в одиночестве имеют некоторые преимущества: она могла идти гораздо быстрее, и в лавках ей не нужно было выслушивать ворчливые замечания Термины и ее вздохи по поводу веса покупок. Вайолетт вдруг почувствовала себя удивительно легко и свободно.
Выйдя из магазина, она побрела по улице без какой-то определенной цели, просто наслаждаясь прогулкой. Она остановилась у витрины, где были выставлены сувениры с «Великой выставки» принца Альберта, состоявшейся тремя годами раньше, среди которых имелись занятные стеклянные коробочки, изображавшие восхитительный Хрустальный дворец, и сделанная из меди модель двуколки, копия той, что была представлена на выставке Соединенными Штатами. Потом она заглянула в книжную лавку, где с трудом удержалась от покупки изящного томика стихов Уильяма Блейка. Она отошла уже довольно далеко, когда небо вдруг потемнело и вдали послышались глухие раскаты грома.
Вайолетт раскрыла свой зонтик, который больше годился для защиты от жаркого луизианского солнца, чем от английского дождя. Сделанный из тонкого шелка, он к тому же был слишком мал, чтобы укрыть пышные юбки ее платья. Она попыталась остановить наемный экипаж, но свободных не оказалось. Лондонцы быстрее, чем она, заметили перемену в погоде.
Резкий холодный ветер трепал ее шелковую зеленую юбку и концы кушака из шотландки с такими же бантами на бархатной светло-зеленой шляпке. Вайолетт беспомощно оглянулась по сторонам в надежде найти хоть какое-нибудь укрытие. Неподалеку, на противоположной стороне улицы, виднелся вход в небольшой парк. Там цвели каштаны, под ними раскинулись заросли рододендронов, а внизу ковром стелились желтофиоли. Посреди парка стоял железный павильон, вокруг которого росли причудливо изогнутые деревья гинкго.
Вайолетт приподняла юбки и осторожно ступила на мостовую. Держа перед собой зонтик, чтобы защитить лицо от порывов ветра, она побежала на противоположную сторону.
Вдруг послышался цокот копыт, ржание лошади, чей-то крик. Кто-то громко выругался, засвистел хлыст. Вайолетт в страхе отбросила в сторону зонтик, увидев, что на нее несется карета. Усатый возница изо всех сил натянул вожжи, и круп огромного серого коня замер почти над самой ее головой.
Неожиданно чья-то рука крепко обхватила ее за талию. Кто-то, быстро приподняв ее, почти на руках оттащил к тротуару. Еще не понимая, что с ней происходит, Вайолетт повернула голову и увидела, как железные колеса кареты пронеслись в нескольких сантиметрах от нее, обдав ее брызгами воды. Вдали слышались ругань возницы и возмущенные крики высунувшегося из окна пассажира экипажа.
Стиснутая крепкими объятиями незнакомца и тисками своего собственного корсета, Вайолетт едва могла дышать. Дрожа от испуга, она с трудом ловила ртом воздух и затуманенным взором рассматривала галстук мужчины, в чьих объятиях она оказалась. Узор на золотой булавке и элегантный жилет, в который галстук был заправлен, плыли у нее перед глазами, и все же ей казалось, что их она запомнит на всю жизнь. Убедившись, что ей не грозит потеря сознания от недостатка воздуха, Вайолетт медленно подняла взгляд.
И прежде всего увидела глаза мужчины. Они казались ясными и добрыми, несмотря на их холодный серо-голубой цвет. Прямые брови нависали над чуть опущенными уголками век, а густые ресницы придавали взгляду таинственность.