и живой. Казалось, качнув головой, она ответит на вопрос, заданный ей так давно, что даже эхо его перестало звучать много-много лет назад.
Вайолетт Фоссиер.
Джолетта помнила тот день, когда впервые увидела этот портрет и имевший к нему отношение дневник. Мими лежала в постели с бронхитом, а тринадцати-четырнадцатилетняя Джолетта старательно ухаживала за ней. Не выносившая неподвижности, Мими отказывалась дремать или читать. Как-то она попросила Джолетту достать из комода в ее спальне принадлежности для плетения кружев. В поисках бобины Джолетта вытаскивала из комода один за другим разные предметы, а Мими рассказывала ей о каждом из них.
— Подай-ка это мне, chere, — велела она, когда Джолетта извлекла дневник.
Толстая книга с медной окантовкой оказалась очень тяжелой. Пока девушка несла ее, узорчатая застежка с маленьким навесным замочком и висевший на черной ленточке ключик слегка позвякивали. Мими бережно приняла книгу, любовно проведя рукой по потертому бархату. В ответ на просьбу внучки разрешить ей посмотреть, что это такое, она осторожно отперла замочек и открыла книгу, явив глазам девушки пожелтевшие страницы, исписанные красивым почерком и украшенные изящными зарисовками с пятнышками чернильных клякс.
— Этот дневник принадлежал твоей прапрапрабабушке, — пояснила Мими. — Когда-то она держала его в руках, описывала на его страницах события каждого дня на протяжении двух лет, проведенных ею в заграничном путешествии. Она поверяла ему свои мысли и чувства, поэтому, читая его, можно понять, какой она была. Как жаль, что теперь мы не ведем дневников.
Заинтересованная витиеватым почерком и исходившим от страниц книги затхлым запахом, Джолетта вытянула шею, стараясь прочесть первую строчку.
— Нет, нет, та chere, — воскликнула бабушка, захлопывая книгу, — это не для твоих глазок.
— Но почему, Мими?
— Ты еще слишком юна. Может быть, когда-нибудь потом, когда ты повзрослеешь.
— Я уже достаточно взрослая. Я не какой-то там маленький ребенок, — в ее голосе явно звучало возмущение. Мими взглянула на внучку и улыбнулась.
— Согласна. Но есть такие вещи, которых ты еще не знаешь и не должна знать, пока не достигнешь такого возраста, когда сможешь их понять.
Джолетта смотрела на бабушку, недовольно поджав губы.
— И когда же это будет?
Мими вздохнула.
— Кто знает? К некоторым понимание никогда не приходит. А сейчас положи, пожалуйста, книгу на место и присядь рядом со мной, я расскажу тебе кое-что интересное.
Джолетта подчинилась, хотя и с явным неудовольствием. Вскарабкавшись на высокую кровать, она пристроилась около бабушки. Мими протянула старческую руку и дотронулась до лица девушки, погладив пальцами ее четко очерченный подбородок.
— Тебя назвали в честь твоей бабушки Вайолетт, ты знаешь? Джолетта — латинская форма имени Вайолетт. И ты очень похожа на нее. Твои глаза немного светлее, с рыжеватыми искорками, и волосы не такие темные, как у нее, я думаю, от солнца — Вайолетт, наверное, ни разу в жизни не выходила из дома без шляпки и зонтика. Но у тебя такое же строение тела, такие же брови и нос — особенно нос. Le пет, нос парфюмера.
— Правда? В самом деле? — У Джолетты даже дух перехватило от этих слов.
Мими задумчиво кивнула.
— Я заметила это. Когда-нибудь ты будешь выглядеть так же, как она.
— Но она такая красивая.
— Как и ты, chere, разве я не говорила тебе это много раз? — голос Мими звучал немного ворчливо.
— Да, но ты говоришь это как бабушка. — Джолетта сомневалась не в любви Мими, а в себе. Мими погладила ее по волосам.
— Не беспокойся, когда-нибудь ты в этом убедишься. И будешь такой же сильной, я думаю. Ты обычно такая тихоня, но в душе твоей кипят необузданные желания, которые когда-нибудь вырвутся на свободу. Тебя можно уговорить, убедить доводами, но нельзя заставить. Ты будешь уступать и уступать, пока твое терпение не переполнится последней каплей, и тогда ты повернешься и будешь сражаться, сражаться, не считая потерь и, возможно, не зная жалости. Иногда я даже боюсь за тебя, моя крошка. Тебе так много надо для счастья, для того, чтобы твое сердце было удовлетворено, и если ты не будешь осторожной, тебе могут сделать очень больно.
Сейчас, держа миниатюрный портрет в руках и напряженно всматриваясь в черты лица Вайолетт Фоссиер, Джолетта не могла вспомнить всего, что говорила ей бабушка.
Ей неожиданно пришла в голову мысль: не было ли тогда в отказе бабушки разрешить ей почитать дневник какой-либо другой причины, кроме той, которую та высказала? Не содержали ли страницы дневника чего-нибудь постыдного, какой-нибудь семейной тайны, а Мими посчитала внучку слишком наивной, чтобы открыть ей на это глаза. Мими вполне могла так считать. Она училась в монастырской школе, вышла замуж девственницей и полагала, что ее дочери и внучки столь же невинны. Мило с ее стороны, но ее идеалы изжили себя.
Действительно ли она похожа на Вайолетт Фоссиер?
Джолетта подняла подбородок, глядя прямо перед собой. Ей почти столько же лет, сколько Вайолетт на этом портрете. Возможно, и есть некоторое сходство, но разные стили причесок, одежды, выражение лица не позволяют определить, насколько оно велико. Это сходство необъяснимо. Джолетта знала и принимала как неизбежное то, что она никогда не будет такой обворожительной, как женщина на портрете. Она независима, у нее есть любимая работа, своя