оговаривалось, что-упомянутая Мадлен Фрейзер не может претендовать ни на часть усадьбы, ни на долю в прочем движимом и недвижимом имуществе покойного.
Арлетте Фрейзер Мередит Вебер Каво Гэррет, единственной дочери покойного, достались фамильные драгоценности семьи Фрейзеров, коллекция редких монет и другие ценности, «находившиеся в ее личном владении на момент смерти завещателя». Кроме того, к ней переходила третья часть от семидесяти пяти процентов акций компании «Голубая Чайка. Морские перевозки и фрахт, Инк.», принадлежавших покойному. Эти акции, однако, должны были быть собраны в особый фонд и переданы в доверительное управление внучке завещателя, Джессике Мередит Кастеляр. Упомянутая внучка дополнительно получала другую треть от семидесяти пяти процентов акций, а также дом в Новом Орлеане и участок земли на Дубовой гряде с находящимися на нем строениями, известный под названием усадьба «Мимоза».
Последняя треть акций, принадлежавших завещателю, передавалась, согласно его воле, сыну Луиса Фрейзера и Марии Терезы Дьюколетт Фрейзер, законно усыновленному покойным Клодом Фрейзером и получившему имя Николаса Фрейзера.
На этом адвокат закончил чтение и принялся торопливо запихивать бумаги обратно в конверт, а в гостиной установилась мертвая тишина. Ник, Ник тоже получил в наследство долю в «Голубой Чайке»! И он оказался сыном Мими Тесс и Луиса Фрейзера. Поскольку последний был мужем Зои и отцом Кейла, это означало, что Ник и Кейл — сводные братья по отцу. Кроме того, Ник и Арлетта тоже были сводными по матери, и, следовательно, Ник приходился Джессике дядей. Как только Джессика поняла это, она потрясенно вдохнула воздух, да так и замерла с открытым ртом, позабыв выдохнуть.
Внезапно Зоя пронзительно вскрикнула откинулась на спинку кресла, прижимая ладонь к своей полной груди. Ее глаза сверкали злобой, а лицо стало таким белым, словно она увидела привидение.
— Что за черт!.. — воскликнул Кейл и привстал, а Мадлен, сидевшая рядом с ним, покраснела и опустила глаза.
Джессика посмотрела на бабушку. Мими Тесс, бледная как полотно, забилась в самый дальний угол дивана и, часто моргая, мяла в руках платок. Неподалеку от нее Ник откинулся на спинку кресла, а его мрачное лицо и устремленный в сторону взгляд яснее ясного говорили, что он почти не удивлен — во всяком случае, не так сильно, как остальные.
Из всех присутствующих только Рафаэль казался спокойным, но Джессика чувствовала, что он предельно собран и внимательно следит за драматическим развитием событий.
— Я подозревала! — возопила Зоя, заламывая руки. — Я подозревала, но не могла знать наверняка, потому что никто мне ни слова не сказал, даже не намекнул. А почему? — Она обвела собрание взглядом, исполненным ненависти и злобы. — Да потому что вы все щадили непомерное самолюбие Клода! Он бы не выдержал, если бы кто-то узнал, что его драгоценная женушка напропалую гуляет с его собственным племянником, который на десять лет моложе его!
Мими Тесс негромко ахнула и прижала руки к лицу. Кейл бросил на нее быстрый взгляд и заговорил растерянным, срывающимся голосом:
— Я не верю этому! Никогда не поверю!
— А я — верю! — крикнула его мать. — Сердце мне давно подсказывало, что здесь дело нечисто. Я всегда знала, что мой муж погиб, потому что у него хватило смелости бежать с женой собственного дяди.
— Разве это Мими Тесс была с отцом, когда он погиб? — Кейл удивленно затряс головой. — Я всегда думал, что это была какая-то актрисочка.
— Ну подумай сам, где мой Луис мог встретиться с какой-то там актрисой? Это была просто ложь, сказка, придуманная для того, чтобы скрыть настоящих виновников. И в особенности Клода, потому что я уверена
— это он столкнул машину Луиса с дороги и убил его.
— Хватит! — рявкнула Арлетта. — Все это чушь собачья, и я не желаю больше выслушивать ваш бред.
— Бред, вот как? — Зоя коротко, зло рассмеялась. — Если ты все еще думаешь так, то посмотри на свою дорогую мамочку!
Взоры всех присутствующих машинально обратились к Мими Тесс. Она тихо плакала, низко поникнув седой головой, словно побитая градом лилия, и слезы текли между ее судорожно прижатыми к лицу пальцами. Ее негромкие рыдания буквально рвали душу, и Арлетта неловко пошевелилась, словно хотела утешить мать, но не знала как. Джессика опередила ее. Проворно вскочив с кресла, она опустилась рядом с бабушкой на диван и нежно обхватила руками ее узкие, вздрагивающие плечи. Ник, приблизившийся к дивану с противоположной стороны, опустился на колени и взял руки матери в свои.
— Не плачьте, maman, — проговорил он низким, вибрирующим голосом, и в его устах жеманное французское обращение прозвучало как знак ласки и любви. — Пожалуйста, не надо. Все хорошо. Теперь больше не о чем плакать.
Зоя смерила его презрительным взглядом и разразилась хриплым каркающим смехом.
— Действительно, вы сумели урвать такой жирный кусок, что плакать и вправду не о чем.
— А ну заткнись! — не выдержала Арлетта. — Тебе-то что с того? Разве ты от этого что-то теряешь? Лицо Зои из белого стало свекольно-красным.
— Я потеряла мужа, разве нет?
— Это вовсе не удивительно при такой жадности и такой непроходимой глупости, — парировал Арлетта. — Ради Бога, Зоя, перестань скулить и возьми себя в руки. Надо жить дальше.
— Ага, и завести себе еще десяток мужей. Или не мужей, а просто любовников, как