Вместо этого Джессика прислонилась к подпирающему крышу столбу, сделанному из цельного ствола дерева, и, повернувшись спиной к усадьбе, стала смотреть на болота.
Позади нее негромко, успокаивающе журчала прохладная, чистая вода ключа. Собираясь в небольшом углублении, она переливалась через бревенчатое ограждение и устремлялась под пол беседки, а оттуда стекала в болото. Свежий, легкий ветерок нежно касался лба Джессики. Лучи солнца приятно согревали кожу, и Джессика устало закрыла глаза. Если ей и дано обрести покой, неожиданно подумалось ей, то только здесь. Во всяком случае, другого, более спокойного и мирного местечка она не знала.
Внезапно ее внимание привлекли негодующий крик и отчаянное хлопанье крыльев вспугнутой птицы. Открыв глаза и щурясь от солнца, Джессика повернулась на звук.
У края болота стоял волк. Худой, мосластый, с серым мехом, неряшливо торчащим в разные стороны, он был совершенно неподвижен. Лобастая голова была приподнята, настороженные уши стояли торчком, а влажный кожаный нос ловил несомые ветром запахи. Чтобы лучше рассмотреть зверя, Джессика поднесла руку к глазам, и волк тотчас повернулся в ее сторону.
Разглядывая его, Джессика довольно улыбнулась. Страха она не испытывала: этот худой, облезлый, еще не перелинявший и не успевший нагулять жир зверь ничем не напоминал свирепого и опасного хищника. Он к тому же нисколько не интересовался Джессикой, и это, как ни странно, слегка ее задело. И все-таки ей было очень приятно сознавать, что совсем рядом с усадьбой, среди осоки и камышей, существует настоящая дикая природа — зачарованный край потайных тропок и надежно спрятанных логовищ и гнезд, куда нет доступа человеку с его несчастьями и разрушительными страстями.
Джессика стояла совершенно неподвижно, но волк неожиданно развернулся и исчез так же внезапно, как и появился. Джессика не слышала ни шагов, ни шороха ветвей, но, так же как и волк, каким-то шестым чувством она поняла, что кто-то нарушил ее уединение. Повернувшись, она увидела Рафаэля, который появился возле запруды.
— Извини, должно быть, я напугал твоего серого приятеля, — сказал он.
Его неожиданное появление заставило Джессику вздрогнуть, но, как и тогда, когда она увидела волка, она почувствовала, как внутри ее растет непонятная радость.
— По-моему, он все равно меня боялся, — ответила она.
— Умный зверь, — сухо заметил Рафаэль. Что она могла на это сказать? Слегка нахмурившись, Джессика отвела взгляд.
— Ты вызвал заправщик?
— Да, конечно.
— Значит, ты уже готов лететь…
Рафаэль ничего не ответил, и Джессика посмотрела на него. В его янтарных глазах отражались мучительные раздумья и какая-то яростная борьба.
Увидев, что она смотрит, Рафаэль поспешно опустил веки.
— Да, — сказал он. — Как только подвезут топливо…
Он был одет в ту же орехового цвета рубашку из тонкого льна, в которой прилетел из Рио. Рубашка выглядела безупречно, но Джессика знала, какого труда стоило Крессиде отстирать ее. Теперь тонкое полотно облегало его сильные плечи и грудь, и Джессика подумала о том, что это тело, которое было скрыто под рубашкой, она совсем недавно ласкала. Казалось, это воспоминание навеки запечатлено в ее памяти. Во всяком случае, Джессика была уверена, что никогда этого не сможет забыть.
— Я… Я прошу извинить меня за все неудобства, которые я тебе доставила, — сказала она отрывисто. — Я не должна была втягивать тебя в наши семейные дрязги.
Он знал, что она имела в виду. На протяжении прошедших двух дней Джессика и Рафаэль много раз обсуждали происшедшее, не ограничиваясь лишь перечислением фактов, но касаясь самых глубоко скрытых, неосознанных и постыдных мотивов, которые руководили участниками событий.
— Семейные отношения редко бывают безмятежными, — спокойно заметил Рафаэль. — Впрочем, ты здесь ни при чем. Я сам влез в эти дела, когда отправился на охоту за «Голубой Чайкой». Или, если угодно, когда я последовал за тобой на ту вечеринку в Рио.
— Я рада, что ты оказался рядом, — искренне сказала Джессика. — Я рада, что это был ты, а не… не кто-то другой. В любом случае, я очень тебе признательна за все, хотя я ни разу не поблагодарила тебя.
— Нет, ты поблагодарила меня, — задумчиво откликнулся Рафаэль. — И, если я не ошибся, твоя благодарность была гораздо щедрее, чем я того заслуживал.
Джессика почувствовала, как кровь приливает к щекам, а кожа на скулах начинает гореть жарким огнем.
— Это совсем другое дело… — промолвила она несколько смущенно.
— В самом деле?
Не слушая его, Джессика продолжала, все больше воодушевляясь:
— Я хотела поблагодарить тебя и за то, что ты спас меня на яхте. Я не знаю, как тебе удалось так быстро… Мне повезло, что ты снова оказался рядом. Если бы не ты, я погибла бы. Ты рисковал из-за меня жизнью…
— Я не мог поступить иначе. Ты — моя жена.
Последние три слова он произнес таким тоном, словно они объясняли все, и никаких других объяснений не требовалось. Возможно, так оно и было. Она была его женой, которую перед Богом и людьми он поклялся любить, защищать и беречь. И он готов был выполнить свою клятву, чего бы это ни стоило.
— Я… Мне не хотелось бы висеть у тебя на шее тяжким грузом, — сказала Джессика ровным голосом. — В любом случае я уверена, что развод будет благом для нас обоих. Обещаю, что сделаю все, чтобы для тебя это прошло как можно безболезненнее.
—