время покровительственным тоном, продолжали звучать у нее в голове. Но откуда он знает? С кем он говорил? Что еще ему может быть известно о «Голубой Чайке»? Или о происшествии в Рио?
Это дельце может оказаться таким грязным, что вам вовек не отмыться.
Мог ли он иметь в виду то, что случилось с ней в Бразилии? Что он хотел сказать, когда грозил, что они еще пожалеют?
Все это было достаточно тревожно, но, возвращаясь к предложению Холивелла, Джессика не могла не задумываться о том, как давно ему в голову пришла идея подмять под себя «Голубую Чайку» и как далеко он мог зайти — или уже зашел — в своем стремлении к тому, чтобы этот план осуществился.
Да, Холивелл был крупным и, несомненно, сильным мужчиной. Когда он на нее смотрел, в его глазах то и дело мелькало какое-то неприятное выражение, словно он уже считал Джессику своей собственностью. Мог ли он быть таинственным незнакомцем из Рио?
Вряд ли, решила она, хотя и знала, как подчас неузнаваемо меняет человека одежда. Сегодня Холивелл был в отутюженной униформе военного образца, и ему определенно не хватало гибкости и изящества, но смокинг и шелковая сорочка могли сделать даже гориллу похожей на джентльмена.
Так был ли Карлтон Холивелл тем человеком, который держал ее в объятиях той ночью? Неужели это его большие, крепкие руки ласкали и гладили ее кожу?
Но зачем ему это понадобилось? Может, он уже давно задумал объединение с «Голубой Чайкой», а чтобы, так сказать, подстраховаться, нанял человека, который и сделал для него эти позорящие ее фотографии? Неужели это он все подстроил, чтобы обеспечить себе более сильную позицию в предстоящих переговорах?
«Нет, не может быть! — раздраженно перебила саму себя Джессика. — Все это слишком похоже на телесериал с дешевым детективным душком. В настоящей жизни люди так не поступают.
Или она просто ничего не знает о реальной жизни? Хватит, решила Джессика. Если она и дальше будет раздумывать об этом, то совсем потеряет голову, а сейчас она не могла себе этого позволить. В приемной ждал ее Рафаэль Кастеляр — ждал, чтобы отвезти в ресторан на деловую встречу… на которую, по его настоянию, она должна была поехать одна.
Когда Джессика вышла в приемную, бразилец сразу поднялся ей навстречу. Его внимательный взгляд остановился на ее лице, и сразу же на его черты легла чуть заметная одобрительная улыбка.
Кастеляр держался с нею учтиво, вежливо, но сдержанно. Он пропустил ее вперед себя в коридор и обогнал только тогда, когда они вышли к лифтам. Прежде чем Джессика успела поднять руку, он уже нажал кнопку вызова и отступил в сторону.
Здесь Джессика снова почувствовала на себе его пристальный, оценивающий взгляд. Слегка повернув голову, она встретилась с ним глазами, но, не выдержав, снова опустила взор. Кастеляр продолжал смотреть на нее, и Джессика, искоса глянув на него из-под ресниц, слегка приподняла бровь.
— Простите, что глазею на вас… — Его баритон был негромким и глубоким, а улыбка — чуть-чуть виноватой. — Это не намеренно. Во всяком случае, я не пытался вас смутить. Это привычка, с которой мне не всегда удается справиться. У нас в Бразилии на это никто не обращает внимания, но, когда я приезжаю в Штаты, мне приходится постоянно напоминать себе, что здесь это не принято.
Джессика кивнула в знак того, что принимает извинения.
Пытаясь поддержать светскую беседу, она поинтересовалась:
— А вы часто бываете в нашей стране?
— Как правило, несколько раз в году. — Он немного поколебался и добавил:
— Вы не будете возражать, если я скажу, что вы не похожи на женщину, которая готова продолжать работать в том месте, где ее оскорбили и где на нее напали?
Джессика молчала, пытаясь осмыслить эти слова. Напоминание об инциденте с Холивеллом явно смутило ее.
— На меня никто не нападал, — возразила она наконец.
— Но тем не менее ситуация была довольно опасной, — безапелляционно заявил Кастеляр. — Таких женщин, как вы, нужно беречь, защищать от грубости и жестокости, окружать множеством прекрасных вещей…
— Мне лестно слышать эти слова, — сказала Джессика, — но, боюсь, в наше время это непозволительная роскошь.
— Роскошь? — переспросил Кастеляр, жестом предлагая ей пройти в кабину подъехавшего лифта. — Как бы там ни было, иногда такие вещи случаются.
— Где? — в свою очередь, спросила Джессика, с трудом скрывая свое недоверие. — В серале?
Кастеляр покачал головой и нажал кнопку лифта. Кабина плавно заскользила вниз.
— У меня дома. В Бразилии.
— Вы не о браке ли говорите? — желчно осведомилась Джессика, презрительно скривив губы.
— Разве я сказал какую-нибудь непристойность? — парировал Кастеляр, но его взгляд оставался серьезным. Он ждал ответа.
— Давайте считать, что в настоящее время это слово — я имею в виду «брак» — не вызывает во мне тех ассоциаций… которые, по-вашему, оно должно вызвать, — медленно сказала Джессика.
Когда лифт достиг первого этажа и распахнул перед ними свои полированные дверцы, Джессика первой вышла в фойе и, немного помедлив, снова позволила Кастеляру опередить себя и отворить перед нею тяжелую стеклянную дверь, ведущую на улицу. Никакого желания соревноваться с ним в знании правил этикета, которые Джессика считала не то чтобы устаревшими, а просто — в некоторых ситуациях — непрактичными, у нее не было, однако, наблюдая за ним, она невольно приняла его игру в джентльмена и леди. Свою