в другой — ракетку с привязанным к запястью шнуром. При виде Кастеляра мужчина расправил свои широкие плечи и зашагал прямо к нему, растянув свои тонкие губы в некоем подобии улыбки.
Рафаэль узнал его сразу. Это был Карлтон Холивелл — тот самый человек, с которым он столкнулся в понедельник в кабинете Джессики. Вчера Джессика упомянула об интересе Холивелла к «Голубой Чайке», и Рафаэль мысленно сделал себе зарубку на память. Он намеревался разузнать как можно больше об этом человеке и о вертолетной компании, которую он возглавлял.
— Ну что, может, сыграем? — предложил Холивелл.
Его вопрос прозвучал достаточно вежливо, но Рафаэль без труда уловил в голосе Холивелла вызывающие нотки. В другой раз он обязательно ответил бы отказом — он ничего так не презирал, как бессмысленное соперничество в силе, — но сейчас Рафаэль сразу подумал о том, что неплохо бы провести, так сказать, разведку боем. Азартная атлетическая игра могла помочь ему разгадать характер Холивелла и узнать, на что он полагается больше — на силу или расчет, на ум или хитрость. Кроме того, Рафаэль был как раз в том настроении, когда ему необходим был настоящий соперник, а не просто партнер.
Коротко кивнув в знак согласия, Кастеляр взмахнул рукой, показывая Холивеллу, чтобы тот подавал, а сам встал на линию приема.
Мяч звучно чмокнул стену и с огромной силой отскочил прямо в лицо Рафаэлю. Несомненно, это был пробный шар, предназначенный главным образом для того, чтобы запугать и деморализовать соперника, и Кастеляр, с трудом дотянувшись до мяча, ответил с не меньшей силой. Игра началась.
— Я слышал, — пропыхтел Холивелл, — что ты сегодня сделал крупное приобретение.
— Возможно. — Кастеляр закрутил мяч так, что он отлетел в самый дальний угол игровой зоны противника. Холивеллу пришлось тянуться, чтобы принять подачу; при этом по лицу его было хорошо видно, насколько не по душе ему это усилие. Тем не менее он так мощно послал мяч обратно в стену, что он просвистел над самой головой Кастеляра точно артиллерийский снаряд и опять отскочил прямо ему в лицо.
— Дело в том, — услышал Рафаэль голос Холивелла, — что я сам охотился за этими векселями. Ты об этом знаешь?
— Быть в курсе — мое основное занятие. — Рафаэль отступил в сторону и снова закрутил мяч. Он отлетел так далеко, что Холивелл не успел его догнать, и Кастеляр заработал первое очко.
— Ты обошел меня на повороте, приятель, — с негодованием прошипел Холивелл. — Просто пришел и схватил то, что принадлежало мне.
— Надо было быстрее поворачиваться. — Это замечание Рафаэля с равным успехом могло относиться как к вопросам бизнеса, так и к игре соперника.
Холивелл мрачно покосился на него и, поймав мяч, бросил его Кастеляру, чтобы тот подавал.
— Ты собираешься приостановить их деятельность и в судебном порядке потребовать уплаты кредита, чтобы пролезть в правление и получить долю акций?
— Это — один из нескольких возможных вариантов.
— Смотри, как бы это не вышло тебе боком. Старый Фрейзер на дружеской ноге с судьей… — Глаза Холивелла неуверенно заметались из стороны в сторону. Ему приходилось одновременно следить и за выражением лица Кастеляра, и за мячом, и он никак не мог решить, что в данный момент для него важнее. Заметив это, Рафаэль не спешил с подачей, подбрасывая и ловя мяч левой рукой.
— Закон есть закон, — сказал он и, в последний раз подбросив мяч высоко в воздух, послал его в стену коротким резаным ударом.
Некоторое время Карлтон Холивелл был слишком занят, чтобы отвечать. Рафаэль предпринял целую серию атакующих ударов, и его сопернику приходилось гоняться за мячом по всей площадке. Он взмок и тяжело дышал, однако контратаки его были такими же мощными, как и самый первый удар. При этом он, нисколько не стесняясь, размахивал своей ракеткой перед самым лицом Кастеляра. Рафаэля это больше чем устраивало, поскольку он чувствовал себя вправе ответить тем же.
В конце концов Холивелл не смог отбить мяч, который стремительно, словно пущенный из пращи камень, летел ему в низ живота, и, выругавшись, злобно посмотрел на Кастеляра.
— Да ты крутой, как я погляжу, — прошипел он. — А с первого взгляда и не скажешь!
— Просто у меня такая привычка, — ледяным тоном пояснил Рафаэль. — Когда на меня нападают, я обязательно отвечаю.
Холивелл фыркнул.
— Отличная тактика. Я буду считать, что мне очень повезло, если сегодня мне не оторвет яйца.
— Ты сам предложил сыграть.
— Разумеется. Кроме того, пелота — не единственное развлечение в городе. Есть и другие игры, так что посмотрим, чья возьмет.
Лицо Холивелла стало хитрым, в глазах зажегся злой огонек, и Рафаэль невольно насторожился. К этому моменту ему, однако, было уже ясно, что, несмотря на свою бычью силу и решительность, Холивелл уступает ему в выносливости и умении наносить рассчитанные, точные удары. Сознание того, что он может в любой момент перехватить инициативу и закончить игру победой, привело Кастеляра в хорошее расположение духа. Он дал Холивеллу передышку и даже позволил отыграть одно очко. Впрочем, сделано это было не без тайного умысла. Кастеляр рассчитывал таким образом узнать, что еще на уме у его соперника.
— Я хотел бы сделать тебе предложение, — сказал Холивелл, отдуваясь и вытирая со лба пот. — Я готов перекупить у тебя векселя «Голубой Чайки».
— Прошу прощения, — без тени сожаления откликнулся Кастеляр, —