придется поговорить с ним.
— Мне? О чем?! — удивилась Джессика, останавливаясь перед коляской деда.
— Он хотел кое-что тебе сказать. — Старик произнес эти слова небрежно, пожалуй — слишком небрежно. — Тебе известно, что некий Холивелл из «Гольфстрим Эйр» уже некоторое время осаждает банк, пытаясь вынюхать все о нашем финансовом положении?
— Холивелл приходил ко мне в офис в понедельник, но он даже не намекнул…
— Почему ты ничего не сообщила мне?
— В этом не было необходимости, поскольку я все равно не могла сказать ему ничего конкретного.
— Ты что, считаешь меня совершенной развалиной? — немедленно взъярился старик, и его лицо приобрело пугающий синевато-пунцовый оттенок. — Или, может быть, это ты выжила из ума? Я обязательно должен был знать об этом! Холивелл и Кастеляр — это разного поля ягоды. «Гольфстрим Эйр» никогда не вела честную игру, а ее владелец пытается вставлять нам палки в колеса с тех самых пор, как он зарегистрировал свои два вертолета и назвал их транспортной компанией. Если бы я знал, что он снова появился на нашем горизонте, я бы…
— Мне очень жаль, дед, — сказала Джессика, беря сухую, жилистую руку старика в свои ладони. — Пожалуйста, не волнуйся. Дело не стоит того, честное слово, не стоит!
Старик несколько раз глубоко вздохнул, глядя прямо на нее. Его грудь поднималась и опускалась, а в легких что-то сипело и клокотало. Наконец он несильно пожал ей пальцы.
— Ну хорошо, — промолвил Клод Фрейзер. — Ты не знала, а я не предупредил тебя. Впрочем, теперь это не важно. Я решил принять предложение Кастеляра. Если, конечно, ты не возражаешь.
Джессика вздрогнула от удивления. Дед объявил о своем решении спокойно и легко, но она почему-то никакого спокойствия не чувствовала.
— Если я не возражаю? — медленно, с расстановкой повторила она. — Но при чем тут я? Это твоя компания, твой бизнес! Ты можешь поступать с ними, как тебе заблагорассудится.
— Нет, не могу, — желчно возразил Клод Фрейзер, выдергивая ладонь из рук Джессики. — Я больше не могу управлять этой чертовой фирмой и не могу заставить этого кретина Гадденса посмотреть правде в глаза!
— Но ты же можешь вернуться! Ты обязательно вернешься. Вот увидишь, пройдет совсем немного времени, ты окрепнешь, и тогда…
Дед так посмотрел на Джессику, что она невольно замолчала.
— Я так не думаю, — медленно сказал он. — Как бы там ни было, сейчас самое время забросить все дела и уделить хоть немного времени Мадлен. Пока я еще жив… Помолчи! — властно приказал он, увидев, что Джессика собирается что-то возразить. — Единственное, о чем я еще должен позаботиться, это о тебе и о том, чтобы спасти хотя бы часть того, что я создавал, строил все эти годы. Это вплотную подводит нас к тому, с чего мы начали — к предложению Кастеляра.
Джессика видела, что спорить с дедом сейчас нет никакого смысла — он просто выйдет из себя и не станет ее слушать. Раздумывая о предложении Кастеляра, который потребовал, чтобы она стала главным исполнительным директором фирмы, она спросила:
— Чего же он хочет?
— Он хочет заключить брачный союз.
Брови Джессики недоуменно поползли вверх.
— Что?
— Ты слышала, что я сказал. — Взгляд его выцветших глаз в ожидании остановился на ее лице. — Что скажете, мисс?
— Должно быть, ты не так его понял. «Брачный союз» — это просто жаргон, способ говорить о поглощении одной фирмы другой, не называя вещи своими именами. Хотя как ни называй… В начале этой недели я встречалась с Рафаэлем, и он предлагал мне высокий пост в КМК, но все зависело от того, согласишься ли ты на его предложение. — Теперь Джессика почувствовала гнев, и кровь быстрее потекла по ее жилам. Она не могла поверить, что этот наглый, самоуверенный бразильский донжуан осмелился говорить с ее дедом после того, как она предупредила его о возможных последствиях. Но еще более невероятным ей казалось то обстоятельство, что Клод Фрейзер, похоже, был весьма доволен неожиданным поворотом дела.
— Ради всего святого, Джесс! Я еще не окончательно выжил из ума. И я вполне способен разобраться, интересуешь ли его ты, или что-то другое. Поверь, он хочет получить не просто умелого, квалифицированного работника. Ты интересуешь его как женщина!
Возбуждение, в которое пришел ее дед, вкупе с возможностью того, что он может быть прав, заставило Джессику испытать ужас, от которого у нее внутри все похолодело. Забыв об осторожности, она с вызовом уперла руки в бока и почти прокричала в ответ:
— Я тоже имею об этом кое-какие понятия! Этот твой Кастеляр — он даже ни о чем не спросил меня!
— Естественно, — спокойно отозвался Клод Фрейзер. — Просто до сегодняшнего дня он не знал, как я отнесусь к этой идее, вот и молчал.
И старик негромко хихикнул.
— Ты хочешь сказать, что он явился к тебе, чтобы просить руки твоей внучки? Словно средневековый испанский вельможа в каком-нибудь глупом любовном романе? Это же смешно, дед!
— Португальский вельможа, — самым резким тоном поправил ее старик. — И не будь дурочкой, Джесс. Ты не нуждаешься в моем благословении и в ничьей другом тоже. Это строго деловое…
Джессика услышала, как за ее спиной приоткрылась дверь спальни.
— Прошу прощения, — сказал самым сардоническим тоном Рафаэль Кастеляр, — но я не мог не слышать вашего, гм-м… оживленного обмена мнениями. Поскольку Джессика теперь в курсе дела, я подумал, что будет гораздо лучше, если вы,